Зарисовки забытой Москвы: что говорят о нас случайные кадры XIX века

Мы привыкли думать, что знаем старую Москву. Панорамы Кремля, купеческие особняки, храмы, которых уже нет… Но есть и другой образ — не парадный, не постановочный. Это город, застывший в случайных кадрах, которые никто не планировал делать для истории. Именно эти мгновения, выхваченные объективом неизвестных фотографов из гущи повседневности, рассказывают о нас больше, чем любые парадные портреты.

Случайные летописцы

В конце XIX — начале XX века Москва стремительно менялась. Ещё вчера по её улицам ходили конки, а сегодня уже прокладывали рельсы для электрического трамвая. Двухэтажные домики уступали место доходным домам в восемь этажей, на улицах появлялись асфальт и телеграфные провода . Жители чувствовали: город скоро будет не узнать.

Именно тогда, на рубеже эпох, в Москве появились фотографы-любители с переносными камерами. Имена многих из них история не сохранила . Но именно им мы обязаны бесценным архивом: более чем 160 случайными кадрами, собранными в Музее Москвы на выставке «Зарисовки забытой Москвы» .

Что такое «случайный кадр» в XIX веке? Это не уличная съёмка, какой мы её знаем сегодня. Фотограф того времени не мог просто щёлкнуть затвором — требовалась подготовка. Но даже с громоздкой камерой и стеклянными негативами эти мастера умудрялись ловить сиюминутную жизнь: выражение лиц прохожих, текст вывесок, рыночную сутолоку . И качество этих стеклянных негативов сегодня поражает: разрешение позволяет создавать крупные репринты, где виден каждый скол на брусчатке .

Суета знакомых улиц

Если откроешь альбом этих снимков, кажется, что ничего не изменилось. На Тверской улице, запечатлённой ещё в 1887 году, та же суета: конки, извозчики, прохожие . Разве что в воздухе висят телеграфные провода — новинка тогдашнего благоустройства .

Куратор выставки Денис Ромодин подмечает удивительные параллели с сегодняшним днём: «Извозчики ждали пассажиров поездов, взвинчивая ценник, а чтобы доехать за адекватную цену, нужно было отойти чуть дальше от вокзала». Или вот мальчишки-курьеры, которые «сновали по всему городу с полными коробами за спиной, сбивая прохожих с ног, путаясь под ногами и становясь причиной аварий» . Звучит как описание доставщиков еды в XXI веке, не правда ли?

Город, которого нет

Но есть на этих снимках и то, что мы уже никогда не увидим. Тот самый знаменитый Сухаревский рынок, где по воскресеньям продавали «всё что угодно, включая краденые вещи» . Он занимал почти 4 гектара, пока его не снесли в 1925 году, а затем и саму Сухареву башню . Рынок — это отдельный мир на фотографиях: ряды лотков, торговцы скобяными изделиями, продавцы тряпья, старьёвщики .

Или Хитровская площадь — место, которое Владимир Гиляровский описал в своей знаменитой книге «Москва и москвичи». На снимках 1904–1905 годов — биржа труда, где крестьяне и сезонные рабочие ждали найма, а те, кому не везло, оседали в трущобах .

И наводнение 1908 года — катастрофа, когда Москва-река поднялась почти на 9 метров, затопив 16 квадратных километров города . Павелецкий вокзал стоял в воде, а по затопленным площадям плавали лодки . Современники называли это «московской Венецией» .

Люди, которых мы не знаем

Но главное на этих снимках — люди. Не парадные портреты в ателье, а те, кого история обычно обходит стороной.

Водовозы, наполняющие бочки у водоразборных павильонов на Калужской и Серпуховской площадях . Они развозили воду по домам, потому что центрального водопровода у многих ещё не было. Дворники, которые с 1879 года были обязаны знать всех жильцов в доме и сотрудничать с полицией . Извозчики-«ваньки» из деревень, приезжавшие в город на день, и «лихачи», поджидавшие богатых клиентов в ресторанах . Продавцы сбитня — того самого медового напитка, который в конце века окончательно вытеснит чай . Мальчишки-разносчики с коробами фруктов на Красной площади, позирующие перед камерой .

Смотрим на них и понимаем: москвичи XIX века были такими же, как мы. Они спешили, торговались, строили планы и просто жили своей жизнью. А случайные фотографы остановили для нас это мгновение, чтобы спустя полтора века мы могли увидеть — и узнать себя.